Два дня назад мы выпустили статью под названием «В федеральном информационном поле закрепляется идея продолжения губернаторства Коновалова», в которой помимо политических моментов был задет достаточно важный вопрос о том, что в современном государстве образ управления должен быть синхронен такому понятию, как технократия.
Мы связались с Дмитрием Тортевым, на которого ссылались в статье, и задали ему вопросы. Применительно к управленческой модели в Хакасии, что вы понимаете под образом технократа? Где технократы должны появиться? Речь о Минэкономразвития, Комитете по цифровизации или об общем образе, включая ЖКХ, энергетику, строительство, транспорт, здравоохранение? И если говорить о «новой кадровой скамейке», кто имеется в виду — внешние рекруты или внутри республики есть такой кадровый потенциал?
***
Предыдущие публикации в «Пульсе Хакасии» зафиксировали важный момент: после того как глава региона Валентин Коновалов заявил о намерении остаться в регионе, обсуждение неизбежно сместилось с политической стабильности к качеству управления. Авторы материала процитировали тезис о том, что Хакасии сейчас нужны технократы, и предложили порассуждать об этом отдельно. Целесообразно подробнее рассказать, что именно имеется в виду.
Когда говорят о «технократах», часто рисуют образ бездушного управленца из 1990-х годов с калькулятором в руке. В случае Хакасии речь, конечно же, идет о другом — о людях, способных превратить неплохие политические лозунги в работающие проекты. Господин Коновалов, судя по его программным заявлениям, понимает, что региону нужны прорывы в диверсификации экономики и цифровизации. Но разрыв между стратегическим видением и его воплощением в регионе остается огромным. Заполнить этот разрыв — функция не политических назначенцев, а технических специалистов управления высшей квалификации, которые сумели бы структурировать инвестиционные проекты, управлять сложными инфраструктурными программами и внедрить современные цифровые платформы.
Где именно нужны такие люди? Вряд ли в министерстве культуры и не в аппарате регионального уполномоченного по правам бизнеса — там текущая модель работает приемлемо. Технократы должны появиться в точках, от которых напрямую зависит экономический рост. Министерство экономического развития — первое и главное, именно там должны рождаться проекты, способные обеспечить реальную диверсификацию. Госкомитет цифрового развития и связи Хакасии — второй по значимости: регион отстает по всем ключевым показателям цифровой зрелости, и это блокирует как инвестиции, так и повышение производительности труда.
Далее — жилищно-коммунальное хозяйство, энергетика, транспорт. Это секторы экономики, где ошибки управления стоят больших денег, а их последствия люди ощущают ежедневно – в тарифах, в коммунальных авариях, в запасах угля зимой в муниципальных котельных. Крупными инфраструктурными стройками и проектами вроде особой экономической зоны или потенциальной газификации тоже должны заниматься не только политические лоббисты, но и инженеры, экономисты, проектные менеджеры с опытом реализации федеральных программ.
Отдельно стоит сказать про систему здравоохранения. На страницах «Пульса Хакасии» не раз подчеркивалось: технологии искусственного интеллекта, способные радикально повысить выявляемость онкологических заболеваний на ранних стадиях, доступны региону на условиях, не требующих ни копейки из республиканского бюджета. Это не экспериментальная разработка и не пилотный проект — это работающий инструмент, доказавший свою эффективность. В Брянской области, например, нейросеть помогает врачам описывать маммограммы, в Новгородской — анализирует компьютерную томографию, в Ингушетии — сокращает время диагностики. География расширяется, а Хакасия по-прежнему не входит в этот список.
Технических препятствий нет. Требуется только административное решение. Регион получает доступ к платформе бесплатно — все расходы по ее созданию и эксплуатации уже понесены московским бюджетом. Причина, по-видимому, в том самом кадровом дефиците, но не врачей, а управленцев. Разница в мышлении, и она стоит жизней.
Теперь о скамейке. Вопрос, где брать таких людей, имеет два ответа. Внутри Хакасии кадровый потенциал есть, но он был либо не востребован, либо утекал в соседние регионы. В республике работают филиалы федеральных вузов, есть производственники, прошедшие школу «Русала», «Русгидро», угольных компаний. Эти люди знают регион изнутри, понимают его специфику — климатическую, логистическую, социальную. Их нужно не игнорировать, а рекрутировать, давая реальные полномочия и карьерные перспективы. С другой стороны, полностью закрыть потребность в технократах только местными кадрами невозможно. Нужны внешние рекруты — люди, которые уже реализовали сложные проекты в других регионах, знакомы с лучшими практиками, имеют связи на федеральном уровне для привлечения финансирования и технологий. Сочетание местных специалистов, знающих территорию, и приглашенных профессионалов, знающих, как работают механизмы развития, — это и есть та самая новая кадровая скамейка, которой региону остро не хватает.
Существующая в Хакасии управленческая модель, где личная лояльность и партийная принадлежность остаются одними из критериев при назначениях, гарантирует стабильность, но она же блокирует приток профессионалов иного склада. Новым технократам Хакасии нужен мандат на результат, а не на ритуал. Если господин Коновалов решится на такую кадровую реформу, он получит не просто команду исполнителей, а реальный инструмент для того самого технологического рывка, о котором он говорил в своем интервью «Ведомостям». А если все останется как есть, то через два года страховка в виде места в федеральном списке КПРФ может перестать работать.
Дмитрий Тортев, секретарь общероссийского движения «Большая Россия»
