Электроэнергию в России можно превратить в цифровой товар, если размещать дата-центры для обучения ИИ-моделей непосредственно рядом с источниками генерации. В таком случае их расположение не будет зависеть от того, где находится конечный заказчик. На это обратил внимание интернет-омбудсмен, представитель уполномоченного при президенте РФ по защите прав предпринимателей в сфере интернета Дмитрий Мариничев.
Как сообщает ТАСС, такую позицию эксперт высказал на бизнес-завтраке, посвященном докладу Института экономики роста имени П. А. Столыпина «Потенциал создания нового игрока мирового рынка хранения и обработки данных в Восточной Сибири». Авторы исследования оценивают перспективы создания в регионе крупного кластера центров обработки данных.
В качестве ключевых преимуществ Восточной Сибири в докладе названы значительные резервы генерирующих мощностей, относительно низкая стоимость электроэнергии и прохладный климат. Эти факторы приобретают особое значение на фоне стремительного развития искусственного интеллекта, поскольку обучение нейросетей требует все большего объема вычислительных ресурсов и доступной энергии.
Мариничев выделил такой аспект: электроэнергию необходимо преобразовывать в востребованный товар или услугу. По его мнению, дата-центры подходят для этого как нельзя лучше. Если электроэнергия используется для вычислений, а итоговый результат затем продается, то она фактически становится частью цифрового продукта.
Эксперт напомнил, что в индустриальной экономике электричество могло превращаться, например, в алюминий. Такой товар перевозили в другие регионы и страны, где его реализовывали. В цифровой экономике аналогичную роль начинают играть результаты вычислений.
Именно поэтому, отметил Мариничев, крупные комплексы для обучения нейросетей могут создаваться непосредственно возле источников генерации — даже если конечный заказчик находится на значительном расстоянии. По сути, речь идет о новом принципе размещения цифровой инфраструктуры: теперь вычислительные мощности могут следовать не за потребителем, а за генерацией электроэнергии.
От редакции отметим: пример Мариничева с превращением электроэнергии в алюминий особенно актуален для Хакасии. Предприятия РУСАЛа действительно строились вблизи крупных источников генерации — прежде всего СШГЭС. Однако сама по себе энергоемкая промышленность так и не стала для республики гарантией устойчивого развития. Достаточно посмотреть, в каком состоянии находится Саяногорск, фактически существующий под протекторатом РУСАЛа. Не менее уязвимым остается и региональный бюджет, зависимость которого от поступлений металлургических предприятий сегодня очевидна.
К экономическим рискам добавляется экологическая нагрузка, связанная с добычей и производством алюминия. О масштабах проблемы, в частности, свидетельствуют штрафы и предписания Росприроднадзора в отношении предприятий РУСАЛа.
Цифровая экономика же предлагает принципиально иной сценарий использования энергетического потенциала. Размещение центров обработки данных рядом с источниками генерации не требует производства и перевозки материального сырья, а экологическая нагрузка при такой модели может быть существенно ниже, чем в традиционной тяжелой промышленности. Кроме того, сам мировой экономический тренд подсказывает направление развития: спрос на вычислительные мощности, хранение данных и сервисы искусственного интеллекта будет только расти.
У Хакасии для создания ЦОДов есть ряд объективных преимуществ. Это электроэнергия Саяно-Шушенской ГЭС, Абаканской ТЭЦ и, потенциально, угольной генерации. Дополнительным фактором становится климат: большую часть года серверные мощности можно охлаждать с использованием естественного холода, снижая затраты на эксплуатацию оборудования.
Впрочем, рассчитывать исключительно на наличие свободной электроэнергии и прохладного климата было бы неправильно. Скептики указывают на изношенность регионального сетевого комплекса, а также на логистическую удаленность Хакасии от крупнейших городов и центров концентрации бизнеса. Последний фактор может влиять на скорость передачи данных и ограничивать круг потенциальных клиентов.
Но это не окончательный приговор, а лишь предмет для анализа. В непосредственной близости от Хакасии находится емкий рынок потребителей цифровых продуктов: Красноярский край, Кемеровская область, Республика Тыва, Алтайский край, Новосибирская область. Совокупный экономический потенциал сибирских регионов огромен. При этом многие местные компании, так или иначе связанные с ИТ, по-прежнему вынуждены размещать свои ресурсы в московских дата-центрах или пользоваться облачными сервисами, поскольку не располагают полноценной региональной альтернативой и качественной инфраструктурой на месте. Эксперт Дмитрий Тортев отмечал, что на заседании комитета Госдумы по энергетике Экспертный совет представил такие данные: 78% коммерческих ИТ‑мощностей сосредоточено в Москве, ещё 8% — в Санкт‑Петербурге, и лишь 14% распределено по остальной территории России.
Именно здесь возникает главный вопрос: сможет ли Хакасия не просто предоставить электроэнергию для ЦОДов, а сформировать вокруг них полноценную цифровую экосистему? Одних природных и энергетических преимуществ недостаточно. Необходимы инвестиции, подготовленные площадки, надежные сети, специалисты, понятные правила подключения и компании, готовые продвигать такие проекты. Масштабное строительство центров обработки данных невозможно без участия крупных корпораций и федерального центра. В принципе необходимо развитие ИТ-сектора как базы для дальнейшего движения вперед. Пока в сфере информационных технологий республика не может похвастаться успехами и условиями для развития, сопоставимыми с энергетическим потенциалом возможностями.
Но это уже вопрос не природных условий, а управленческих решений. Причем в перспективе необходимость таких решений может возникнуть независимо от готовности региональных властей: федеральный центр способен потребовать от субъектов ускоренного развития цифровой инфраструктуры, особенно если дефицит вычислительных мощностей будет сдерживать развитие экономики.
Напомним, что о строительстве ЦОДа в Хакасии уже заявляла компания «РусГидро». Пока неясно, будет ли он работать исключительно в закрытом режиме, обслуживая потребности энергетиков, или станет частью более масштабной инфраструктуры, ориентированной на внешний рынок. От ответа на этот вопрос зависит и дальнейшая траектория проекта.
Если ЦОД «РусГидро» останется локальным объектом, республика получит отдельную технологическую площадку. Если же его ресурсы будут открыты для широкого круга потребителей, он может стать первым элементом нового рынка. В этом случае спрос действительно способен породить предложение: появление качественных цифровых сервисов привлечет компании, а рост числа пользователей создаст стимул для дальнейших инвестиций.
Для Хакасии это шанс перейти от простой продажи электроэнергии к экспорту вычислительных мощностей. Но шанс не превращается в развитие автоматически. Чтобы цифровая генерация не повторила судьбу алюминиевой промышленности и не осталась лишь красивым проектом на фоне очередных промышленных корпусов, региону придется заранее ответить на главный вопрос: кому, на каких условиях и в каком масштабе он готов продавать цифровой продукт.
Напомним ещё одну цитату: «Вице-премьер Дмитрий Григоренко дал понять: отсутствие стратегического запроса в этом плане со стороны руководства таких субъектов, как Хакасия, будет оцениваться критически. Это связано с тем, что принято решение с 2026 года перезапустить проекты цифровой трансформации регионов. Искусственный интеллект, роботизация, цифровые платформы могут стать реальностью только там, где губернатор превращает их в часть своей повестки. Поэтому, возможно, цифровые ориентиры некоторых глав регионов в ближайшее время подвергнутся пересмотру».
Игорь Бац
Больше материалов на тему развития ИТ направления в Хакасии читайте по ссылке
Хакасия и искусственный интеллект, ИТ технологии, цифровизация — это разные полюса. Здесь экскаваторами землю роют да попрошайничают у федерального центра: вот и вся схема. Развитие это не про наш регион