Искусственный интеллект всё чаще заметен не только в повседневных сервисах, но и в политике — и иногда это видно невооружённым глазом. То пресс-служба чиновников публикует тексты, в которых слишком быстро «схватывается» машинная клишированность, то на билбордах и в соцсетях визуальные решения выглядят так, будто их рисовал не дизайнер, а нейросеть без чувства меры.
Но есть и более тонкая сторона: велик соблазн использовать ИИ не просто чтобы «сделать красивее», а чтобы влиять на наши с вами решения. Иными словами, применять в политтехнологии. На просторах интернета уже не один раз встречались обсуждения на эту тему, вплоть до тезиса, что ИИ иногда помогает больше избирателю, чем политикам. Например, алгоритмы социальных сетей могут ограничивать показ выборной рекламы тем, кому она точно не попадёт «в нужный момент».
Редакция СМИ «Пульс Хакасии» решила разобраться в нюансах современных цифровых инструментов в политике — тем более что ближайший месяц обещает быть самым насыщенным на поле политической рекламы. Свой вопрос мы задали уважаемому политконсультанту Андрею Трошкину, автору канала «Архитектура власти».
— Добрый день. На просторах интернета встречается взгляд, что ИИ-алгоритмы соцсетей как будто «отсекают» часть аудитории от политики — условно говоря, тех, кто чаще смотрит котиков и ищет развлечения. В результате таргетирование не выполняет свою функцию так, как хотелось бы: охват по сути сужается. На ваш взгляд, в этом тезисе есть правда? И если да — что в ответ меняется у политтехнологов: смещаются ли акценты в сторону традиционных СМИ и наружной рекламы, или цифровые инструменты просто перестраиваются? Как в целом ИИ, на ваш взгляд, меняет политтехнологию?
***
Тезис о том, что алгоритмы социальных сетей полностью ограждают любителей котиков от политики, верен лишь отчасти.
Рекомендательные системы действительно стараются показывать человеку то, на что он чаще реагирует. Поэтому органический политический контент может не попасть в ленту пользователя, который интересуется в основном развлечениями. Но алгоритм не ставит вокруг него идеологический забор: резонансные события, публикации друзей, вирусные ролики и разрешённая на конкретной платформе реклама всё равно способны пробиться в его ленту. А иногда и сам котик может неожиданно оказаться кандидатом в депутаты.
Важно различать рекомендательные алгоритмы и рекламный таргетинг. Первые управляют обычной лентой, вторые — платным показом объявлений. Таргетинг не перестаёт работать: его задача как раз состоит в том, чтобы сужать аудиторию. Проблема возникает тогда, когда политтехнологи слишком увлекаются точностью и начинают агитировать только уже заинтересованных или убеждённых. Получается очень современная кампания: кандидат ежедневно разговаривает с теми, кто и без него собирался за него голосовать.
Кроме того, возможности политического таргетинга сегодня ограничиваются самими платформами, законодательством, требованиями к маркировке рекламы и защитой персональных данных. Поэтому обещание «найти каждого избирателя с индивидуальным посланием» выглядит значительно убедительнее в презентации подрядчика, чем в реальной кампании.
Возвращаются ли традиционные СМИ и агитационные материалы?
Да, но правильнее говорить не о возвращении, а о новом разделении ролей. Традиционные СМИ, наружная реклама, печатные агитационные материалы и личные встречи обладают важным преимуществом: они способны достучаться до людей независимо от их цифрового профиля. Газета в почтовом ящике пока не умеет решить, что хозяину квартиры политика неинтересна. Билборд тоже не спрашивает историю браузера.
При этом у традиционных каналов есть свои ограничения:
- сложнее измерить реальный эффект;
- почти невозможно персонализировать сообщение;
- молодая аудитория часто потребляет их слабее;
- большой охват ещё не означает доверия или убеждения.
Поэтому наиболее эффективной становится гибридная модель: традиционные каналы обеспечивают массовую узнаваемость и легитимность, цифровые — частоту контакта, сегментацию и обратную связь, а полевая работа превращает информационный контакт в реальное политическое действие.
Как ИИ меняет политтехнологии?
ИИ меняет прежде всего не идеологию, а скорость, масштаб и стоимость кампании.
Он позволяет:
1. Быстрее анализировать общественные настроения.
Обрабатывать большие массивы публикаций, комментариев, обращений и локальных проблем.
2. Сегментировать аудиторию.
Не просто по возрасту и месту жительства, а по интересам, тревогам, языку общения и вероятной реакции на разные темы.
3. Массово производить контент.
Тексты, изображения, ролики, субтитры и адаптации под разные площадки можно создавать значительно быстрее и дешевле.
4. Тестировать сообщения.
Одна и та же позиция может быть изложена десятками способов, после чего алгоритмы покажут, какая формулировка вызывает больший отклик.
5. Автоматизировать коммуникацию.
Чат-боты и голосовые системы могут отвечать на типовые вопросы, собирать обращения и мобилизовать сторонников.
6. Создавать новые риски.
Дипфейки, поддельные аудиозаписи, фабрикация «общественного мнения», сети автоматизированных аккаунтов и персонализированная манипуляция становятся доступнее.
Однако переоценивать ИИ тоже не стоит. Он хорошо находит закономерности в данных, но не отменяет репутацию кандидата, состояние территории, реальные доходы людей и качество управления. Нейросеть может подобрать идеальный лозунг про разбитую дорогу, но яму от этого не заасфальтирует.
Главный вывод
ИИ не убивает политическую агитацию и не возвращает нас полностью к газетам и листовкам. Он делает информационную среду более фрагментированной: разные группы населения видят разные версии политической реальности. Поэтому главная задача кампании теперь — не только точно попасть в отдельный сегмент, но и создать общее сообщение, способное преодолеть алгоритмические пузыри.
Иными словами, раньше политтехнолог думал, что сказать всей стране. Теперь он думает, что сказать каждой группе отдельно — и как сделать так, чтобы эти сообщения случайно не противоречили друг другу.
