Дискуссия о технократах, начатая в предыдущем материале «Пульса Хакасии», ожидаемо ушла в практическую плоскость. Постоянные читатели «Пульса» задали резонный вопрос: «Госслужащим с 2023 года не индексировали оклады. Кто поедет в регион на 40–60 тысяч рублей?»
Продолжить диалог на эту тему мы попросили автора материала, эксперта Дмитрия Тортева.
***
Вопрос этот справедлив и одновременно указывает на системную ловушку, в которой наша республика находится последние годы. Чтобы нанять профессионалов, способных привлечь в бюджет деньги, эти деньги уже должны быть в бюджете. Разорвать этот круг можно только одним способом: предложив кадрам нечто большее, чем зарплата.
Для начала вспомним установленный факт, который известен всем жителям региона. Кадровый голод в Хакасии не партиен — он тотален. Ни у команды губернатора Валентина Коновалова, ни у его главного парламентского оппонента нет подготовленной скамейки запасных, из которой можно было бы черпать кандидатов на ключевые посты. Ярче всего это проявляется в кампании Усть-Абаканского района — крупнейшего муниципалитета республики с населением около 45 тысяч человек. Обе стороны выставили кандидатов, чьи биографии и программы сложно отличить друг от друга. Ни один потенциальный кандидат пока не предъявил опыт реализации сложных инфраструктурных или инвестиционных проектов, за которые он может взять на себя ответственность. Ни один кандидат пока не заявил общественности конкретного плана развития территории с цифрами и сроками. Борьба сейчас сводится к обычному противостоянию красного и синего флагов, а избиратель в очередной раз остается без внятного ответа на вопрос, кто и как будет решать проблемы района.
Ситуация в Усть-Абаканском районе — это не исключение, а правило. За последние годы в республике не появилось – кроме как на гостевых началах на несколько ночей – ни одного заметного приглашенного управленца с федеральным опытом. Что еще более заметно, за те же восемь лет команда, контролирующая парламент, не предложила альтернативной кадровой программы.
При этом страна дает примеры, как можно решать кадровую проблему даже в условиях ограниченных бюджетов. Курганская область при губернаторе Вадиме Михайловиче Шумкове несколько лет назад запустила программу привлечения управленцев из других регионов — так называемые «кадры для прорыва». Людей искали через профессиональные сообщества, предлагая не только зарплату, но и прямой доступ к губернатору, ускоренное согласование проектов, административную поддержку. Несколько приглашенных специалистов за три года привлекли в регион инвестиций на сумму, превышающую затраты на их содержание в десятки раз.
Другой пример — Сахалинская область, возглавляемая выходцем с Нижегородчины Валерием Игоревичем Лимаренко. Там внедрили систему KPI для региональных министров, привязанную к конкретным экономическим показателям: рост доходов бюджета, количество новых резидентов в ТОР, объем внебюджетных инвестиций. Не справился — уходишь. Справился — получаешь премию, сопоставимую с годовым окладом. Это жесткая, но интересная модель, которая привлекла в регион амбициозных управленцев из Хабаровска, Владивостока и Москвы.
Ничего подобного в Хакасии не происходит. Более того, на уровне муниципалитетов руководители годами работают в режиме выживания. Они латают дыры, гасят кредиторскую задолженность, отчитываются об освоении субсидий — и не имеют ни ресурсов, ни мотивации для стратегического планирования. Ни господину Коновалову, ни руководителю парламента они уже не жалуются — просто выгорают, внешние профессионалы на этом событийном фоне в регион не идут, круг замыкается.
И все же на вопрос читателя «кто к нам поедет на 40-60 тысяч» есть ответ. На такие деньги не поедут те, кому нужна зарплата как основной источник дохода. Но есть категория управленцев, для которых деньги не главный мотиватор. Это люди, уже состоявшиеся в профессии, реализовавшие ряд крупных проектов и ищущие новый вызов. Для них предложение может выглядеть иначе: не должность начальника отдела с окладом в 55 тысяч с функционалом «подай-принеси», а мандат на реформу целой отрасли, прямой доступ к главе региона, административный ресурс и, главное, доля в результате — премия от привлеченных инвестиций, процент от роста налоговых поступлений. Это было бы понятным сценарием.
Именно так когда-то формировалась команда Агентства стратегических инициатив на федеральном уровне. Туда шли не за зарплатой — она была ниже рыночной, — а за возможностью изменить систему, за уникальным опытом и связями, которые потом конвертировались в карьеру в бизнесе или в высокие посты в правительстве. Хакасии не обязательно копировать АСИ, но принцип «миссия плюс полномочия плюс результат» работает универсально.
Президент, отвечая на вопрос о высоких зарплатах в правительстве, однажды сказал, что управленцев надо переманивать с коммерческого сектора, а значит, выдерживать конкуренцию по цене. Но для дотационного региона эта конкуренция заведомо проигрышна, если вести ее только деньгами. Хакасия не может платить как «РусГидро» или «Русал». Но Хакасия может предложить нечто другое — масштаб задачи, свободу решений, предсказуемость кадрового трека, а не лихорадку с «посадками» и кадровой чехардой. Если региональная власть, прежде всего исполнительная, готова на такую сделку, кадровый круг разомкнется. Если нет — мы все будем ждать, пока кто-то согласится на 45 тысяч и продолжит имитировать диверсификацию в отчетах для спикера Совфеда.
Дмитрий Тортев, секретарь общероссийского движения «Большая Россия»
