В последнее время очень модной стала тема сокращения численности государственных служащих в регионах страны, причём всегда на 10 процентов.
Хакасия в том смысле не исключение, и если верить звучащим со всех сторон рапортам, заявлениям, докладам, то госслужащих повсеместно сокращали и в позапрошлом, и в прошлом, и в этом году. Поэтому создаётся ощущение, что тех служащих в России и остаться не должно, что всех вымели подчистую. Однако! Заколоченных окон зданий министерств и ведомств мы не наблюдаем, не видим, чтобы хоть один кабинет на этажах власти пустовал, был закрыт или опечатан (разве только в связи с очередным уголовным делом). Бюрократические муравейники исправно гудят, пыхтят и выдают на-гора тонны макулатуры и гиагабайты файлов.
Но как же так? Кого тогда у нас повсеместно сокращают?
В связи с этим «Пульс Хакасии» уже обратили внимание на мысли директора Института нового общества, экономиста Василия Колташова, который заявил о том, что «формальная экономия в процентах не равнозначна реальной оптимизации управления». Проще говоря, любая компания по сокращению бюрократического аппарата ведётся зачастую во многих регионах под лозунгами: «Экономия средств» и «Повышение эффективности управления». И всё же экономист усомнился в достижении заявленных целей и привёл в пользу своих выводов целый перечень аргументов.
- Читайте по теме: Сокращают чиновников по процентам — может пострадать общество
Мы не будем повторяться и шагать проторенным путём. Мы взглянем на ситуацию обывательским глазом и отметим, что так называемая борьба за экономию и за сокращение чиновников на деле оборачивается сокращением непричастных и экономией тех МРОТов, тех полуставочек и четвертьставочек, что получают далёкие от чиновничьего сословия люди. Ведь кого у нас сокращают в первую очередь? Правильно, мёртвые души. То есть незанятые вакансии, какие бывают всегда и везде.
Вы скажете, что они не бесконечны! Всё верно, поэтому дальше под нож сокращений идут уборщицы, подсобные рабочие, дворники, посудомойки в ведомственных столовых, водители. Не все. Кто-то ведь должен работать и за себя, и за сокращённого. Вот оставшиеся и работают за двоих, троих, четверых с минимальной прибавкой к зарплате. Но поскольку машина сокращений не останавливается, далее наступает очередь помощников, секретарей, советников, референтов, младших специалистов, которых вновь режут не подчистую, а так, чтобы бумажки по прежнему шелестели. Далее каток сокращений настигает старших специалистов, завотделов, начальников департаментов, перемалывать которых удаётся уже с большим трудом. Почему? Потому что, как сказал Василий Колташов, под видом «оптимизации» могут сокращаться линейные подразделения, находящиеся в прямом контакте с гражданами. Другим словами, могут уйти те, кто собственно и выполняет реальную работу, а не просиживает штаны в кабинете в ожидании обеда, окончания рабочего дня и пятницы.
А теперь внимание, граждане! Вспомнит ли кто-нибудь из вас случай, сообщение или хотя бы слух о том, что где-то кто-то сократил замминистра, замруководителя комитета, министра, руководителя комитета, заместителя главы субъекта? Нет? Не помните? И мы не помним, потому что такого в принципе не было ни у нас, ни где бы то ещё. Ибо настоящий чиновник неприкосновенен.
Да, его можно уволить, понизить, переместить, посадить на крайний случай, но сократить — большой вопрос! А вот с госслужащими, с этими рабочими лошадками любого ведомства и регионального правительства, можно поступать как заблагорассудится и затем давать бодрые отчёты о том, что «чиновничий» аппарат сокращён на 10, потом снова на 10 и затем ещё на 10 процентов и так почти до бесконечности. Но есть ли в том польза для «экономии средств» и «повышения эффективности управления»? Да, но если подходить к этому делу с практическим чувством и расстановкой приоритетов, как мы уже указывали: сопровождая прозрачными критериями сокращений, аудитом функций и реорганизацией процессов, и автоматизацией, то есть с привлечением современных ИТ‑решений и систем автоматической обработки, но и это уже совсем другая история.
Константин Обеленский
