Люди-легенды. Лариса Орешкова: «В истинном гражданине идеология никогда не убьет человека»

Ларисе Ивановне Орешковой исполнилось 85 лет. Она – одна из самых известных людей Хакасии, ещё при жизни ставшая легендой. Её знают все, более того, многие уверены, что известную стелу «Лора» создавали с её образа. Давно уже символ республики, встречающий гостей, носит это имя.

Этой женщине на самом деле удалось ярко вписаться в историю республики, в каждое мгновение яркой эпохи, которая, благодаря и Ларисе Орешковой в том числе, не стала в Хакасии прошедшим временем. И об этих мгновениях её жизни сегодня наш рассказ. Это не скупые строчки биографии – это сама жизнь во всех её проявлениях

Всегда говори правду

«Наше детство было ярким, интересным, защищённым. И что бы ни говорили про поколение «детей войны», оно было счастливым. Другое дело, что мы гораздо раньше взрослели, – вспоминает Лариса Ивановна. – Уже с раннего возраста мы с ребятами зарабатывали деньги, помогали своим семьям. Ходили на железнодорожную станцию, арбузы продавали.

А до этого всю весну и лето трудились на бахче. Садили, пололи, обрабатывали, охраняли. Когда урожай поспевал, мы несли эти арбузы к проходящему поезду. Он стоял на станции хорошо, если семь минут – тогда можно было на что-то надеяться.

Помню – стою я, еле держу в руках огромный арбузище, стараясь еще повыше поднять. Подходит пассажир, спрашивает: «Красный хоть?» «Красный, красный», – отвечаю. Посмотрел он скептически, сказал: «Не ври!» – и мимо прошёл.

Паровоз тронулся, проезжающие по вагонам кинулись, и тут руки у меня разжались, арбуз упал и разбился. Красный, спелый! Тот мужчина, который не купил его, на подножке стоял. Увидел разбитый арбуз, плечами пожал – пожалел, наверное, что не купил. А я, стоя над этим арбузом, расплакалась. Не от того, что арбуз разбился, а что во вранье уличили. Сквозь слёзы повторяла: «И ничего я не врала!» – рассказывает Лариса Ивановна.

Вообще, говорить правду – её главный жизненный принцип, не утраченный ни в каких испытаниях.

Семье её приходилось часто переезжать. Из Абакана в Кемеровскую область, потом в Кабардино-Балкарию, в Ставрополье, Киргизию. Родилась Лариса в селе Макарак Кемеровской области.

«Из того времени помню только тайгу и огромные сугробы. Конечно, время было тяжёлое, но я на самом деле будто прикрыта родителями своими, как крыльями. Военное время, голод – помню лишь эпизоды. К нам подселили семью эвакуированных из Ленинграда, и девочка, войдя в наш дом, сказала: «Мама, останемся здесь! Посмотри, у них даже кот есть!». Помню нашего кота – он был большой, красивый. И мне странно стало, что приезжая девочка так удивляется обычным вещам. Ну кот и кот! Много позже мне объяснили, что в блокадном Ленинграде были съедены все животные: собаки, коты, голуби, вороны…

У нас в селе жило пять ленинградских семей. К ним относились очень внимательно, и нам, ребятне, говорили, чтобы мы не обижали детей, переживших блокаду. Но у нас и не было такого – обидеть. Мы воспитывались на примере взрослых, для которых в то время всё было общее. Село маленькое, и над военной похоронкой плакали все женщины. Горе было общим, радость тоже.

А счастьем стал День Победы – я помню, как ликовали взрослые, всё село высыпало на школьный двор, который играл роль центральной площади. Мы не совсем понимали, какое великое событие случилось – для детей это был просто большой праздник, ведь если взрослые рады, то дети – вдвойне. И еще помню, что в этот день мы играли в снежки – 9 мая 1945 года в селе Макарак еще лежал снег».

Большая страна — большая семья

«Но сколько бы мы не ездили по свету, папа всегда мечтал вернуться на родину. И меня, и брата моего воспитали с этой мечтой и любовью к Хакасии, она была для нас самым родным местом. Хотя везде, где бы мы ни жили, нас окружало тёплое отношение людей, в котором не предавалось значение национальности и все на самом деле в то время были дружной интернациональной семьёй.

Помню, приехали мы в небольшое осетинское село – как нас тепло встречали! Учитель в то время была не просто одна из самых уважаемых – самой значимой профессией, а тут приехали сразу два учителя, и люди искренне радовались

Я еще не ходила в школу, маленькая была, да и от местных детей отличалась – худенькая, незагорелая, но меня (а в селе дружно жили и осетины, и русские, только мы были хакасы) сразу приняли в свои игры, в свою жизнь. Помню, бабушки-осетинки подкармливали меня лучшими кусками, а ещё, в тайне от родителей, поили из ложки красным домашним вином. Жалели худенького ребёнка, приехавшего в тёплые солнечные края из далёкой невиданной Сибири, наверное, так же, как мы в годы войны жалели приехавших из Ленинграда переживших блокаду людей», – вспоминает Лариса Ивановна.

Интернациональная школа детства и юности в то время казалась незыблемой. Впрочем, никто бы и не предположил, что через 30 лет всё изменится до неузнаваемости. Тогдашние юные учились, работали и жили так, что и сегодня испытываешь гордость за их поколение. И горькое сожаление об утрате многих идеалов – они так искренне жили, так радовались самой возможности быть счастливыми, так умели дружить, работать, любить и многое было утеряно со сменой эпох.

«На каникулы я приезжала в Хакасию. Рассказы родителей, их любовь еще в детстве сформировали для меня понятие Родины, и оно неразрывно было связано с Хакасией. Мой брат стал первой «ласточкой», вернувшейся на родную землю. Он жил и работал в Черногорске, и я приезжала к нему погостить. Здесь и познакомилась с его другом Володей Фаренбрухом, который стал судьбой. Мы жили в Черногорске, в общежитии, делили быт с семейными текстильщиками, приехавшими из Иваново на строительство камвольно-суконного комбината. Шесть семей, фанерные перегородки… Сейчас даже не верится… Но ведь не было от этих трудностей уныния. Все жили надеждой. И она оправдывалась – жизнь менялась к лучшему. Строились города, люди получали бесплатное жильё. У нас тогда дочь родилась, Светлана – и квартиру мы получили в Абакане.

Только в Абакане в школу, даже имея дипломом с отличием Фрунзенского университета, устроиться оказалось сложно – хватало в то время учителей истории.

И тогда я устроилась в экскурсионное бюро.

Туристическая сфера в то время развивалась активно. Ленинские места, легендарная дорога Абакан-Тайшет – экскурсии были разноплановыми, их проводилось много. К 100-летию Ленина в Хакасию приезжали целые экскурсионные поезда: школьники, студенты, рабочие и правительственные делегации. Так получилось, что одну из правительственных делегаций привезла на экскурсию секретарь Абаканского горкома партии Мария Максимовна Чёшева. После её окончания, она расспросила меня, где я училась, работала. Позже именно она порекомендовала меня для работы инструктором горисполкома. Я не знала эту работу, но мне было очень интересно всё новое, и она всецело захватила меня. У меня наступила пора настоящей, содержательной деятельности, где я сформировалась как личность.

Тогда и правда времена были совсем другими. Никто мне не протежировал, я даже членом партии не была вначале – работала, и все. Только через два года, когда я возглавила отдел культуры Абаканского горисполкома, вступила в партийные ряды».

Свой добрый век мы прожили как люди. И для людей

Она и сегодня остаётся верна себе, верна своей партии – несмотря даже на то, что самые близкие её соратники в лихую годину легко расставались с партийными билетами. Молодой хакасский писатель Алексей Леснянский, бывший её студентом, в одном из своих произведений очень точно охарактеризовал Ларису Орешкову, сказав: «В истинном гражданине идеология никогда не убьет человека».

У неё на самом деле была стремительная карьера – три года завотделом культуры в горисполкоме, дальше – инструктор горкома парти, заместитель председателя Абаканского горисполкома. Далее учёба в Московской высшей партийной школе, после окончания которой Орешкова работает заведующей отделом культуры облисполкома, затем секретарём горкома партии. Позже, с образованием республики, была назначена первым заместителем министра культуры Хакасии, работала и.о. ректора в Хакасском институте бизнеса.

«Конечно, не всё было просто в работе. Хватало трудностей, неприятностей, случались ошибки. Не всё получалось, многие проекты, о которых мечталось, краеведческий музей, например, осуществить не удалось. И поэтому сегодня, когда я вижу бурное строительство, вижу, как изменился и похорошел город, республика, то радуюсь изменениям и горжусь, что живу в Хакасии.

Я сегодня знаете, что сделала бы, если бы это было возможно? Собрала всех руководителей того времени, секретарей партийных организаций и спасибо сказала за их труд, за развитие города. Без совместной работы, взаимовыручки и поддержки было бы во сто крат труднее. А работы хватало. Я и сегодня с уверенностью заявляю, что тогда были заложены структурные, экономические основы Хакасии, позволившие ей через некоторое время стать независимой республикой».

Отчего стела стала «Лорой»

Почему сегодня знаменитую стелу на въезде в Абакан называют «Лорой» и связывают её именно с Ларисой Орешковой – ходит много историй и легенд. Вот что об этом рассказывает сама Лариса Ивановна.

«Родной Абакан. Очень много в наше время было сделано для того, чтобы он стал особенным городом, красивым. У нас даже лозунг был: 150 тысяч жителей – 150 тысяч деревьев. Приезжие всегда удивлялись – в Сибири не город, а оазис. Он был самым зелёным на географической параллели. Нам часто вручали грамоты и знамёна за озеленение и благоустройство, вручались награды российского и общесоюзного масштаба. И оформление въездов в Абакан так же было частью работ по его благоустройству. На каждый въезд был прикреплён куратор, предлагающий свой вариант оформления. Мне достался район аэропорта. Это было ответственно – все гости, прилетевшие в город воздушным путём (а в то время самолёты в Абаканском аэропорту приземлялись каждый час), проезжали здесь. Конечно, хотелось, чтобы, чтобы они могли видеть не просто обозначение въезда, название города или что-то подобное. Необходимо было сделать первые их шаги по земле Хакасии запоминающимися, добрыми – так, чтобы республика встречала гостей, открывая им душу свою.

Во Фрунзе мне нравился монумент под названием «Киргизия» – на постаменте стоит гордая, свободная, сильная женщина, ветер волнует её волосы, играет с шарфом. Сильное впечатление производит эта скульптура.

Решение, конечно, было принято не сразу – но всё же работали у нас люди яркие, неравнодушные. Через некоторое время из множества разных проектов был одобрен именно этот, предлагающий поставить на въезде в Абакан гостеприимную красавицу «Хакасию».

Дальше началась работа. Признаюсь, пришлось повозиться с этой стелой.

Но это слухи, что скульптор Александр Давыдов ваял её с меня. Не было этого. Абаканскими художниками ему были представлены эскизы памятника, после этого ему была предоставлена возможность отсмотреть хакасских красавиц, так что этот памятник – собирательный образ, для которого позировали наши актрисы, певицы, участницы ансамбля «Жарки» и просто хакасские девушки. Мою фотографию Давыдов тоже просил.

А называться «Лорой» эта стела стала по другой причине. На каждой планёрке Владислав Михайлович Торосов, первый секретарь горкома партии, спрашивал у меня: «Ну что, как там поживает наша стела «Лора»?». С его лёгкой руки так же и коллеги мои спрашивали, когда я «Ларису» поставлю. Так и прижилось: Лора да Лора.

Даже в туристических справочниках она проходит под этим именем…

Помню, когда варвары сняли медь с основания памятника – юбка у «Ларисы» была ведь из «цветного металла», мне позвонил в Хакиб – там я работала после всех политических потрясений перестроечной эпохи – Алик Горшунов (Альберт Евгеньевич Горшунов, председатель абаканского горисполкома в 1982-1986 годах – прим автора).

Пошутил – «Лариса Ивановна, ты что это перед всем городом разделась, юбку, понимаешь, сняла?». Я удивилась: «В чём дело?!». Когда рассказал подробности мы с некоторыми коллегами из института выехали к стеле. Что я испытывала тогда? Конечно, было горько», – рассказала она.

Стела пережила распад СССР, а нападение в начале 2000-х вандалов, попытавшихся срезать часть фигуры для сдачи на металлолом, вызвало огромное возмущение абаканцев и всех жителей Хакасии. «Лору» восстановили за очень короткое время, и скульптура эта приобрела прежний вид. Сегодня это одна из главных достопримечательностей столицы Хакасии.

Можно вспомнить строки поэта «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»

В случае со стелой «Лора» памятник получился рукотворным. Распахнув объятья, встречает прекрасная женщина гостей. Это символично.

А то, что связывают эту скульптуру с Ларисой Ивановной Орешковой ещё и правильно, ведь именно она приложила массу усилий для того, чтобы «Лора» жила.

Мария Орлова