Одно из центральных событий страны сегодня — проект федерального бюджета на 2027-2029 годы, в том числе вопрос о том, что он может означать для регионов и прежде всего для Хакасии. В экспертной аналитике отмечается, что новые доходы бюджета во многом разовые, а налоговые поступления и возможности регионов занимать средства остаются под давлением. Важно понять, как выбранные федеральным центром приоритеты отразятся на повседневных расходах и перспективах развития нашей республики.
Дмитрий Тортев, член экспертного совета комитета по защите конкуренции Госдумы в канале «Политолог Орлов» обозначил важные риски, связанные с федеральным бюджетом на 2027–2029 годы. Они касаются и регионов, в том числе Республики Хакасия.
Отмечается, что в проекте бюджета заложены значительные дополнительные доходы от новых законодательных мер: 1,4 трлн рублей в 2027 году, около 900 млрд в 2028-м и порядка 1 трлн в 2029-м. По мнению эксперта, заметная часть этих поступлений носит разовый характер, поэтому уже в 2028 году регионы могут столкнуться с нехваткой средств.
«Именно налог на прибыль – главная зона риска. Предприятия, как показала практика, могут выпускать столько же продукции, но меньше зарабатывать из-за роста затрат. В 2025–2026 годах по регионам уже прокатилось значительное снижение поступлений доходов от налога на прибыль градообразующих предприятий. Крупные компании начали возвращать ранее переплаченные налоги на значительные суммы, и власти сейчас предлагают перенести подачу заявлений на возврат на 2028 год, чтобы не обрушить региональные бюджеты в моменте. Это означает, что отложенный эффект на местах может совпасть с и без того низким уровнем поступлений 2028 года.
Сильнее всего пострадают регионы с моноэкономикой – те, где бюджет зависит от одной-двух отраслей. В их числе Кузбасс, Республика Хакасия, Красноярский край, Иркутская область. По официальным данным на 1 сентября, дефицит бюджета Хакасии превышал 18%, Красноярского края и Кузбасса – более 16%, Иркутской области – чуть более 10%. Причём эти показатели не скрывают накопленные за несколько лет долги поставщикам и подрядчикам, долги регионов по налогам и платежам в СФР. Да и вообще параметры региональных бюджетов перестали быть агрегированными данными, по которым можно хоть с какой-то степенью приблизительности декомпозировать состояние региональных финансов. При этом и власти регионов, и федеральный центр вполне отдают себе отчёт в том, что для регионов даже небольшое снижение налога на прибыль означает и секвестр расходов, и новый виток заимствований».
Другими словами и упрощая конструкцию — для региональных бюджетов, в том числе и для Хакасии, особенно важны налог на прибыль и НДФЛ. Снижение поступлений от налога на прибыль уже затрагивает градообразующие предприятия. Дополнительное давление может создать возврат ранее переплаченных налогов: власти предлагают перенести подачу заявлений на 2028 год, и тогда эти выплаты могут совпасть с ожидаемым снижением доходов.
Федеральные дотации и поддержка помогают регионам, но, как отмечает Тортев, не устраняют структурный разрыв. В ближайшей перспективе субъектам, вероятно, придётся опираться на федеральную помощь, бюджетные кредиты и сокращение расходов. А диверсификация экономики, которая могла бы снизить зависимость от отдельных отраслей, требует времени и средств — именно тех ресурсов, которых регионам сейчас не хватает.
Рассуждения Дмитрия Тортева прололжает федеральный канал, профессионально освещающий темы экономики, «Деньги и песец»:
«Комментарии ув. Дмитрия Тортева по поводу сжатия региональной налоговой базы могут быть дополнены вот каким соображением — если сменить оптику и посмотреть на проектировки бюджета сквозь призму продолжающейся структурной трансформации, как вся конструкция приобретает иную логику.
С точки зрения центра происходящее — инструмент перераспределения ресурсов. Центр аккумулирует разовые доходы 2027 года — через налог на сверхдоходы, прогрессию по инвестиционным дохода для того, чтобы сконцентрировать ликвидность на верхнем уровне и направить её на задачи другого масштаба. Ни Кузбасс, ни Хакасия, ни Иркутская область в одиночку не профинансируют расширение Восточного полигона, создание Трансарктического коридора, или ключевые госпрограммы. В этой системе координат фискальное сжатие заставляет провести ревизию преференций и сфокусироваться на проектах с прямой отдачей. А изъятие избыточной ликвидности у крупных держателей капитала и сырьевых компаний работает синхронно с задачей регулятора по сдерживанию инфляции, не позволяя этим деньгам хаотично разогревать корпоративный спрос.
Разовые доходы с точки зрения Минфина действительно логичнее направлять на то, что нельзя финансировать из текущих поступлений: регионы потратят их на текущие расходы, а крупные проекты без них не начнутся. Изъятие ликвидности у сырьевиков действительно работает в одном направлении с антиинфляционной политикой, а не против неё.
Но у этой оптики есть предел, и он проходит там, где логика «регионов-как-«производственных звеньев» сталкивается с реальностью этих звеньев. Если регион звено единой системы, то его надо обеспечивать ресурсами для выполнения функции. А регионы получают противоположное: от них ожидают наращивания мощностей, но одновременно лишают доходов и доступа к дешёвому кредиту. У Хакасии дефицит свыше 18%, у Кузбасса и Красноярского края — свыше 16%, у Иркутской области — свыше 10%. Если регион и так живёт в дефиците, то это означает сокращение базовых расходов.
Второй предел — природа крупных проектов, на которые предлагается направить разовые доходы. Восточный полигон, Трансарктический коридор, — это точки роста, но они создают инфраструктуру для экспорта и для крупных корпораций, а не широкую сеть мощностей. Это не заменяет восстановления производства в «медианном» регионе. Если задача — нарастить предложение в масштабе страны, инвестиционные анклавы её не решают. Они решают другую задачу — встроить экономику в новые внешнеторговые маршруты. Это может быть правильный приоритет, но не универсальное решение проблемы предложения.
Из всего этого следует что Минфин делает осознанный выбор. Вопрос не о том, кто платит за дезинфляцию сокращением своего спроса/потребления, платят те, кто не может переложить платёж выше: работник сокращением потребления, периферия сокращением инвестиций и будущего потенциала. Вопрос, за что платят – правильно, за приоритет крупных проектов. И у такого решения есть отложенный эффект. Когда крупные проекты будут завершены, эти территории останутся с той же моноэкономикой, только с меньшим бюджетом. Реализуемая модель эффективна для достижения конкретных целей, но она не создаёт устойчивой экономики на местах — она создаёт инфраструктуру для крупных игроков».
От редакции СМИ «Пульс Хакасии» добавим, что для нашей республики эта полемика — не только о распределении доходов, но и о том, останутся ли у региона ресурсы для развития собственной экономики. Крупные федеральные проекты могут быть важны для страны, однако сами по себе они не гарантируют появления новых производств и устойчивых доходов на местах. Если сокращение бюджетных возможностей не будет сопровождаться адресной поддержкой регионов и инвестициями в их экономическую диверсификацию, нынешние трудности могут закрепиться надолго. Поэтому, на наш взгляд, оценивать федеральные бюджетные решения следует не только по масштабу общенациональных задач, но и по тому, что они оставляют территориям и их жителям.
