Угольная тема вновь стала прорываться в информационную повестку. Ситуация вокруг Ормузского пролива создает иллюзию того, что мировые цены на уголь сильно выросли и Хакасия вот-вот преодолеет финансовый кризис за счет сверхпоступлений от наших угольщиков. Такие настроения охладил Андрей Тенишев, который на прошлой неделе представил свой анализ по этой теме.
- Читайте: «Стабильно тяжелое, с небольшими проблесками» — Андрей Тенишев о состоянии угольной отрасли
Сегодня же его решил поддержать заместитель министра экономического развития в республике Александр Мяхар, который всегда был близок к темам угольной отрасли. В своих социальных сетях он написал:
«На прошлой неделе Андрей Тенишев вновь привлек внимание к ситуации с угольной отраслью в республике. Думаю, что стоит продолжить, тем более что РЖД рапортует об увеличении отгрузок. Не все так радужно, и думаю, что на повестке несколько вопросов.
На фоне ближневосточного кризиса отмечается ли рост спроса на уголь из Хакасии, рост цен на него и положительный бюджетный эффект? Как обстоят сегодня дела у угольных компаний и каковы перспективы на среднесрочную перспективу? Каким образом сказались меры, предпринятые правительством для спасения угольной отрасли России? Нужны ли сегодня новые меры?
Давайте по порядку.
Ближневосточный кризис дал небольшие изменения в цене, примерно 2-3% по портам. Чуть больше эффекта дало восточное направление, чуть меньше рост к западу и югу. Но надо понимать, что это проценты к марту текущего года и они нивелируются ростом ставки оператора полувагонов.
Отдельно стоит отметить, что у оператора нет коридора цены и фиксированной ставки — по сути, он ведет себя как участник рынка, который и отреагировал на поднятие цен. Также поднялся фрахт и портовые услуги. В итоге вся маржинальность от небольшого роста цен для угольной отрасли съелась логистикой. По общению с представителями угольной отрасли могу отметить, что в итоге положительного эффекта в Хакасии практически нет.
Если говорить о перспективах, то для они для нашей республики пока в негативном свете. Единственным рентабельным направлением остается восток. Все, что едет на запад и юг, это все равно потребитель с востока, просто через логистический крюк. Соответственно, как отметил выше, вся возможная прибыль съедается логистикой.
Меры правительства РФ в отношении угольной промышленности Хакасии пока сложно назвать давшими осязаемый эффект по основной причине — из-за отсутствия понижающих коэффициентов, которые должны были ввести согласно поручению Президента 1021 от 7 мая 2025 года, но пока это не работает. Да, был ряд совещаний, в итоге введены локальные решения, к примеру отсрочка уплаты НДПИ, мораторий на кредиты и прочие финансовые меры на усмотрение комиссии Минфина. Но взять хотя бы льготу по уплате НДПИ — это, по сути, лишь отсрочка, а не освобождение, то есть сумму налога все равно надо заплатить, и тем, кто воспользовался в прошлом году льготой, в этом году придется платить в двойном размере. Локальные решения по налогам не решили главной проблемы.
Какие меры поддержки нужны? Отмечу, что со стороны правительства Хакасии делается все возможное, есть встречи с угольной отраслью, в том числе главы республики и его замом. Со стороны субъекта уходят письма, просьбы, но, повторюсь, решение лежит в плоскости понижающих коэффициентов и гарантированного вывоза. Именно это отражается в поручении Президента от 7 мая 2925 года, но это в первую очень полномочия РФ, как и решение принципиальных моментов с РЖД. Регион здесь сильно ограничен.
Также думаю, что большая проблема в том, что у РЖД нет прописанных обязательств перед Хакасией вывезти запланированное количество, даже конкретизирую — ответственности за то, поехал уголь или нет из такого региона, как наш, традиционно ориентированного на угольный сектор. Такое соглашение есть у Кузбасса, надеемся, что и по нам история сдвинется, как и исполнятся другие пункты поручения 1021 от 07.05. 2025.
За углем стоит огромная инфраструктура, завязанная на отрасль, и речь не только об экономике, но и о трудовых ресурсах, питании школьников. О людях, одним словом. То есть мы видим кумулятивный эффект — или положительный, или кризисный, на что может повлиять федеральный центр».
