История гуннского дворца, располагавшегося в междуречье рек Абакан и Ташеба, в восьми километрах к юго-западу от Абакана, сегодня может напомнить известный мем из фильма ДМБ, где служивые не видят суслика — но он всё же есть.
С артефактом памятника архитектуры гунно-сарматской эпохи, I века до нашей эры ситуация похожая: мы не видим его, но на самом деле он есть. И сегодня, в XXI веке, уже многие учёные и патриоты Хакасии жалеют о том, что гуннский дворец был разрушен практически полностью. Что стало причиной для этого?
Может, военное время (раскопки кургана начаты в 1941 году, завершены в 1946), может, народно-хозяйственные задачи (колхозу «Сила», располагавшемуся на месте нынешнего села Чапаево, необходимо было расстраиваться) или простая недальновидность поколения, стремившегося разрушить всё до основанья, а затем…
Так вот, в случае с Ташебинским дворцом, это «затем» растянулось на очень долгий период. От тех дней — до нынешних. И то, что это уникальное строение, древний архитектурно-исторический памятник нужно было хранить, как зеницу ока, сегодня понимают, наверное, все. Ведь в этом случае учёные с помощью доступных ныне технологий, смогли бы точнее определить и возраст его, и генотип людей, живших в то время, да и многое другое. Но мы же знаем, что на нет и суда нет. Нам остались одни воспоминания и споры разных научных школ о том, кто мог быть хозяином этого невидимого ныне дворца: гунны, китайский наместник, представитель Средней Азии, какой-нибудь эмир бухарский.
Впрочем, можно сегодня делать какие угодно предположения — чтобы доказывать их, сохранилось совсем небольшое количество артефактов, дневники археологических раскопок Варвары Левашовой, Лидии Евтюховой, Сергея Киселёва, труды Хакасской археологической экспедиции, книга Леонида Кызласова «Гуннский дворец на Енисее. Проблема ранней государственности Южной Сибири» и воспоминания, зафиксированные во времени.
Благодаря всем этим источникам можно предполагать, чем же на самом деле был этот дворец для древней Хакасии и почему известный политический деятель республики Владислав Михайлович Торосов так ратовал за его восстановление.
Итак, гуннский дворец был открыт рабочими в 1940 году. В то время строили новую трассу, и перед строительством нового полотна дорожники наткнулись на большое количество кровельной черепицы, на которой были узоры и иероглифы. На место строительства пригласили ученых, было решено вести спасательные раскопки, возглавила которые Варвара Левашова — единственный на то время археолог Минусинского Краеведческого музея. Поняв, насколько значима находка, и сопоставив время, необходимое для работы и изучения, она пригласила в Сибирь свою подругу и однокурсницу Лидию Евтюхову. Позже, после войны, в 1945-46 годах к раскопкам присоединились Сергей Киселёв и Леонид Кызласов, в то время студент Ленинградского университета.
Много черепков и чёрт с рогами
Оказалось, что в древности на этом месте стояло довольно значительное и необычное сооружение, общая площадь которого изначально составляла 1500 квадратных метров.
Состояло оно из 20 комнат и одного просторного зала (132 квадратных метра). Центральный вход был расположен с южной стороны, все комнаты сообщались между собой отдельными дверьми, причем из большого зала в боковые комнаты вело целых семь выходов. Двери зала украшали массивные бронзовые ручки — «маскароны», изображавшие оскаленных усатых и рогатых чудищ в короне. Варвара Левашова даже написала эмоционально «настоящий чёрт с рогами».
Подвижные кольца, за которые открывались двери, были вставлены в их горбатые носы. Пол и стены древнего здания были глинобитные (толщина более двух метров). Отопительная система располагалась под полом. Крышу сооружения покрывали тысячи массивных глиняных черепиц.
Вокруг развалин сооружения археологи обнаружили остатки глинобитной ограды с башнями от въездных ворот. Ученые также выяснили, что найденное сооружение было центральной усадьбой, располагавшейся в центре огромного — общей площадью в несколько гектаров — поселения, застроенного преимущественно деревянными срубными постройками.
В отличие от последних, центральная усадьба была построена по принципам китайской архитектуры. Именно этот факт и стал наиболее интересен для науки. Когда именно появилось и когда прекратило свое существование ташебинское поселение, ученые так и не выяснили. Раскапывать его целиком у археологов не было ни сил, ни средств, ни времени (достаточно сказать, что раскопки шли в 1941-м и с 1945 по 1946 годы, с перерывом на войну). Установили только, что когда оно пришло в запустение и китайская усадьба начала разрушаться, то сначала обвалилась ее крыша, затем пришел и черед глиняных стен. Позже на образовавшемся холме совершались жертвоприношения и тризны, после которых на месте бывшего китайского дома остались лошадиные головы. О том, что когда-то здесь кипела жизнь, люди уже, скорее всего, не помнили. Затем холм стал использоваться под кладбище. Более тщательное исследование загадочного древнего города археологи отложили на лучшие времена. Правда, они так и не наступили.
В Хакасии был такой памятник, но сейчас его нет
Леонид Кызласов сожалел о том, что раскопки не удалось законсервировать. Например, в книге «Гуннский дворец на Енисее», изданной в 2001 году, Кызласов пишет об этом так.
«Руины дворца, располагавшиеся в северной части современного посёлка Чапаево, ныне полностью уничтожены по вине местной администрации — участок, где они находились вместе с прилегающим пространством, превращён в личную усадьбу. Следует заметить, что к этому уникальному объекту и ранее не высказывалось должного уважения. В 1940 году на стене объекта находилась деревенская кузница. Прибыв 7 августа 1945 года для проведения дальнейших исследований, Лидия Евтюхова и Сергей Киселёв вдруг обнаружили на этом месте оборудованное осенью 1944 года овощехранилище. И до сего дня местные власти и значительная часть населения, особенно приезжего видят в древностях Хакасии лишь досадную помеху своему бытованию – в 1990-х годах, несмотря на существование соответствующего охранного документа, была полностью застроена площадь примыкавшего е гуннскому дворцу с востока одновременного тагаро-таштыкского и сменившего его раннеташтыкского поселения. Так было стёрто с лица земли даже само место, на котором стояла столица Хакасии в гуннский период ее истории».
И это действительно так. От древнего дворца и исторического артефакта не осталось ничего, что можно было бы восстановить на том же месте. Сейчас мы считаем кощунством тот факт, что всю глиняную черепицу вывезли в Абакан и вымостили ей площадки возле гостиницы «Абакан» и Центра культуры им. Кадышева.
Сделанного ведь не вернёшь, да и время такое было. Но всем известно, что памятники монументальной архитектуры, относящиеся к эпохе древнего мира, представляют исключительную редкость. Особую значимость среди них имеют руины дворцовых зданий, открытые не в районах былых приморских цивилизаций, а в континентальной азиатской части страны. В Хакасии был такой памятник. И его нет.
Можно ли сделать с этим что-то? Были люди, пытались, понимали, насколько значимым для республики может стать восстановление Гуннского дворца. Владислав Торосов — один из них. Много лет он пытался стронуть процесс восстановления исторического здания, и в 2010 году ему удалось, казалось, сдвинуть его с мёртвой точки.
Все СМИ тогда пестрели яркими заголовками, большинство из которых, как водится, сводилось к тому, что «нам тут есть нечего, а они будут дворцы восстанавливать». Однако в то время глава Хакасии Виктор Зимин поддержал Торосова, объявив, что под Абаканом построят новый центр исторического и культурного наследия. Даже на заседании регионального Совета по историко-культурному наследию был одобрен вопрос о проектировании и строительстве центра популяризации культурного наследия Хакасии «Гуннский дворец на Абакане».
По мнению совета, новый исторический объект в будущем мог бы способствовать развитию туризма в Хакасии. «Решением Совета отделу инспекции по охране культурного наследия поручено в течение месяца разработать техническое задание для объявления конкурса на подготовку проектно-сметной документации „Гуннского дворца на Абакане“. Даже приняли решение обратиться в министерство спорта, туризма и молодёжной политики Хакасии с предложением о включении строительства центра популяризации культурного наследия республики Хакасия „Гуннский дворец на Абакане“ в целевую программу министерства. Так же рекомендовали главе муниципального образования Усть-Абаканский район внести данный объект в градостроительный план района», — но и сегодня, в 2026 году, понятно, что всё это оказалось кругами на воде.
Поэтому сейчас о древнем дворце и не вспоминают даже. Как всегда, на восстановление этого памятника нет средств, и это понятно. Непонятно только, почему на разрушение всего всегда хватает?
Да и взяться за такой масштабный проект сегодня некому. Жалко, что Торосову в то время не довелось воплотить его, сейчас таких лидеров как будто и нет уже. Ещё и поэтому к ситуации подходит иллюстрация из кинофильма «ДМБ» про суслика, которого как бы нет, но на самом деле он есть.
Вот и с древним дворцом похожая история. И добавить к этому пока нечего.
Мария Орлова
