В сегодняшней публикации «Пульса Хакасии» под названием «Угольная гонка: Якутия ставит рекорды, Хакасия в поисках пути к росту бюджета» были затронуты очень важные и актуальные вещи.
Причём многие их них как бы лежали на поверхности, из-за чего умные люди задолго до возникшего кризиса предупреждали республиканских управленцев о том, что может быть с угольной отраслью. И происходило это как раз в те жирные, тучные и фартовые для некоторых владельцев угольного бизнеса времена, когда они купались в долларовых сверхдоходах и усиленно складировали их в различных офшорах, а республика радовалась сыпавшимся, как дождь сверху, деньгам.
Но, как выяснилось, сколько не набивай хомяку щёки да не пылай довольной улыбкой, в случае затяжных форс-мажоров запасов всё равно надолго не хватит. А ведь ребят из правительства предупреждали: не сидите на мешках с деньгами, вкладывайте их в логистику, в железнодорожные пути, в вагоны, в диверсификацию и вообще как-то готовьтесь к периоду падения мировых цен на уголь. Тем более что такой цикл непременно следует вслед за максимальным повышением.
Но по итогу, как мы сейчас наблюдаем, к тем хорошим советам прислушалась только Якутия, которая построила собственную железную дорогу с выходом на морские порты Дальнего Востока. А сейчас начинает строить вторую ветку, дабы препятствий для вывоза угля и возвращения порожних вагонов вообще не возникало.
Угольные же предприятия Хакасии и легендарного Кузбасса теперь хлебают проблемы полной ложкой. Мы видим, как пострадавшие регионы, живущие за счёт налогов угольной промышленности, то ругаются с Российским железными дорогами (РЖД), то пытаются с ними как-то договориться, то на них жалуются, то снова пытаются дружить и в принципе без каких-либо заметных изменений к лучшему.
Уж сколько мер государственной поддержки угольных предприятий принято на государственном уровне, сколько слов сказано и меморандумов подписано, а воз и ныне там. Почему так? Мнений много. И одно из них для газеты «Ведомости» 14 октября 2025 года выразил Сергей Румянцев, генеральный директор АО «Институт экономики и развития транспорта». Причём на фоне того, что все вокруг твердят о необходимости понижения железнодорожных тарифов на перевозку угля, эксперт заявил о том, что тарифы на перевозку угля искусственно занижены, а выпадающая разница компенсируется за счет тарифов для других грузоотправителей — тех, кто перевозит продукцию с высокой добавленной стоимостью: металлы, химию, продукты нефтепереработки.
Его цифры: в 2024 году убыток от перевозок угля составил для РЖД 127,3 миллиардов рублей, а за шесть месяцев 2025 года — уже 62 миллиарда. Его вывод: «По сути, мы имеем дело с ситуацией, где одна отрасль вынуждает другую работать себе в убыток». Его предложение: перейти от борьбы за перераспределение убытков к политике создания новой стоимости». Что сие значит? При ответе на такой вопрос Сергей Румянцев сослался на опыт Китая, где 150–170 миллионов тонн угля в год идёт не в печку, а на глубокую переработку для выпуска полимеров и другой продукции.
Сейчас нет смысла спорить — так обстоят дела с РЖД или как-то по-другому. По факту есть лишь одно: уголь мы не вывозим, по высокой цене его не продаём и свою железную дорогу всяко не построим. Поэтому и в публикации «Пульса», с которой мы начали разговор, высказана мысль о том, что «для нашего угля надо искать пути внутреннего потребления, переработку в энергию и поддержку в логистике». Плюс обладателей отличной материально-технической базы для недропользования могла бы заинтересовать добыча редкоземельных металлов.
Другими словами, мы вновь пришли к теме диверсификации экономики, включая более глубокую переработку добытого угля. И как раз об этом мы более подробно поговорим уже завтра…
Константин Обеленский
Материалы на тему работу угольной отрасли в Хакасии смотрите по ссылке.
